Церковь и мир

Смотрите нашу программу на канале «Россия 24» каждую субботу в 14:30 МСК и воскресенье в 20:00 МСК

Все видео

Другие видео
02.03.2013

Эфир от 02.03.2013

Может ли Патриарх покинуть свой пост? Расплачиваются ли дети за грехи родителей? Как Церковь смотрит на лишение родительских прав?

 

Программа от 02.03.2013

Митрополит Иларион: Здравствуйте, дорогие братья и сестры. Вы смотрите передачу «Церковь и мир». Сегодня мы поговорим о Католической Церкви после ухода на покой Папы Бенедикта XVI. У меня в гостях католический богослов и священник отец Иакинф Дестивель. Здравствуйте, отец Иакинф.

Свящ. И. Дестивель: Здравствуйте, Владыка. Сейчас Католическая Церковь находится в необычной ситуации: впервые за 600 лет Папа Римский отказался от своей должности. Поступок Папы Бенедикта VI обсуждает весь мир. В связи с этим у меня к Вам, Владыка, два вопроса: во-первых, возможна ли такая ситуация в Русской Православной Церкви, а во-вторых, Вы встречались с Бенедиктом XVI три раза, каким он Вам запомнился и какие впечатления на Вас произвел?

Митрополит Иларион: Не только в Русской, но и в любой Православной Церкви возможна такая ситуация, когда Предстоятель по состоянию здоровья или по каким-то иным причинам уходит на покой. В таком случае созывается Собор и избирается новый Предстоятель. В этом, в принципе, нет ничего экстраординарного, и наше каноническое право предусматривает такие возможности, поэтому, в отличие от Католической Церкви, подобные события в Православной Церкви не вызывают какого-то шока. Существуют определенные механизмы созыва Собора и выбора преемника при жизни предыдущего Предстоятеля, если он принял решение уйти на покой.

Если говорить о Вашем втором вопросе, то я трижды встречался с Папой Бенедиктом XVI. Конечно, наши беседы касались исключительно официального православно-католического богословского диалога  и  двусторонних отношений между Русской Церковью и Римско-Католической Церковью. Я встречал в его лице очень вдумчивого слушателя, человека информированного, очень сочувствующего Православной Церкви и чувствительного к той проблематике, которая для нас представляет интерес и важность. Ему не надо было долго объяснять какие-то значимые для нас вещи, потому что он всегда был в курсе событий, в курсе дела. Если, например, я говорил ему, что в нашем официальном богословском диалоге возникают трудности, то он с большим пониманием к этому относился и говорил, что не надо форсировать этот диалог, не надо искусственно его ускорять, писать какие-то документы, которые потом будут вызывать сомнения у верующих, что лучше идти спокойным и тихим, но верным путем.

Свящ. И. Дестивель: В этом году католики отмечают 50-летие II Ватиканского Собора. Русская Православная Церковь была первой, пославшей на Собор в Рим своих наблюдателей во главе с митрополитом Ленинградским Никодимом. Какова, на Ваш взгляд, динамика отношений Русской Православной Церкви с Римско-Католической Церковью в последние годы? Какие перспективы Вы видите?

Митрополит Иларион: За пятьдесят лет, прошедших со II Ватиканского Собора, динамика наших отношений была, можно сказать, волнообразной. Был момент серьезного потепления – когда сразу после Собора наши контакты очень интенсифицировались. Между Русской Православной и Римско-Католическими Церквами были обмены визитами. Митрополит Никодим часто ездил в Рим. К нам очень часто приезжали иерархи Римско-Католической Церкви.

И все это продолжалось до конца 80-х годов, когда на фоне распада Советского Союза и возникновения независимых государств на его бывшей территории началось возрождение структур униатской церкви на Западной Украине. А для православных униатство – это всегда очень болезненная тема, потому что мы в принципе не признаем унию как метод достижения единства. Мы понимаем, что на практике это приводит к очень тяжелым последствиям для православных. Так было во времена Брестской унии, когда, по сути дела, православные подвергались гонениям в Речи Посполитой. Так произошло и на рубеже 80-90-х годов, когда несколько сотен православных храмов были возвращены грекокатоликам. Изначально это были грекокатолические храмы, но в 1946 году после того, как Греко-католическая церковь была по указу Сталина фактически запрещена, эти церкви перешли к православным. За это время выросло уже три поколения православных верующих. И когда начался этот процесс возрождения структур Греко-католической церкви, мы предлагали модель «цивилизованного развода», то есть чтобы каждая конкретная ситуация обсуждалась между двумя сторонами: если в том или ином месте оказалось бы больше греко-католиков, чем православных, то храм возвращался бы им, а для православных строился бы свой храм, если же соотношение верующих было бы иным, то храм оставался бы за православными, но они бы помогали греко-католикам строить свои храмы. Эта модель, к сожалению, не сработала. Все происходило брутально: православных просто изгоняли из своих храмов, они оставались на улице без возможности совершать богослужения.

Все это привело к очень большому напряжению в наших двусторонних отношениях, а также сказалось и на православно-католическом диалоге, потому что мы отказались обсуждать пусть и значимые, но теоретические богословские темы. Мы настояли на том, чтобы обсуждалась тема унии. На богословском уровне мы достигли прорыва, потому что в известном Баламандском соглашении 1993 года обе стороны – и православные, и католики – осудили унию как неприемлемый метод восстановления церковного единства. Это был очень значимый шаг. Он открыл возможность для продолжения диалога.

При Бенедикте XVI отношения приобрели устойчивый характер, и снова можно констатировать очень позитивную динамику.

Свящ. И. Дестивель: Владыка, как раз во время понтификата Бенедикта XVI был возобновлен общеправославно-католический богословский диалог. Не могли бы Вы сказать, как Вы видите его проблемы и перспективы? Отличается ли позиция Русской Православной Церкви от других автокефальных Православных Церквей по этому поводу?

Митрополит Иларион: В этом диалоге мы, к сожалению, столкнулись с непредвиденными трудностями, потому что помимо того, что существуют определенные разногласия между православными и католиками, существуют также некоторые разногласия внутри Православных Церквей. Эти разногласия как раз касаются роли и значения первого епископа во Вселенской Церкви. Как известно, в Католической Церкви первый епископ, то есть Папа Римский, обладает важными функциями. Он утверждает решения Соборов, он как бы является источником власти и авторитета, распространяющейся на всю Церковь. В Православной Церкви никогда не было такого первого епископа, который обладал бы подобными функциями. У нас всегда существовала и сохраняется сейчас система автокефальных Церквей, которые независимы одна от другой, которые не подчиняются одна другой. У каждой из них своя администрация и свой Предстоятель. При совместном сослужении эти Предстоятели располагаются по определенному диптиху, и один становится первым, другой — вторым и так далее.

В силу исторических обстоятельств, после разрыва с Римом, первым у нас оказался Патриарх Константинопольский, хотя согласно канонам Вселенских Соборов он является вторым после епископа Рима. У некоторых богословов появилась идея приблизить модель Православной Церкви к модели Католической Церкви и сказать, что  как в Троице есть монархия Бога Отца, от которого исходит Святой Дух и рождается Сын, как в Троице есть соборность и первенство, так же и в церковной жизни на всех уровнях должно быть сочетание соборности и первенства. Следовательно, у Православной Церкви, как и у Католической, тоже должен быть некий Вселенский Первоиерарх, которые обладает первенством не просто чести, но и первенством, выражаемым в каких-то конкретных властных полномочиях. Мы столкнулись с этой темой в православно-католическом диалоге и пока не можем его решить между собою – то есть внутри нашей православной семьи.

И. Дестивель: Владыка, позвольте мне задать Вам еще два вопроса, которые журналисты сейчас задают всем. Вы знаете многих кардиналов Римско-Католической Церкви. Каковы ваши прогнозы относительно конклава? Каким Вы как представитель Русской Православной Церкви видите Папу Римского как Предстоятеля и как человека?

Митрополит Иларион: Всегда очень сложно предсказывать, кто будет Папой. Есть даже пословица, что тот, кто входит на конклав папабилем (наиболее вероятным кандидатом в Папы), выходит с него кардиналом: если все думают, что этот человек станет Папой, то он в итоге Папой не станет. Хотя как раз последний конклав показал неправильность этой поговорки. Все в общем-то предполагали, что Папой станет кардинал Ратцингер, и он им стал. Насколько я понимаю, сейчас нет единого кандидата, о котором все бы говорили как о возможном преемнике. В конклаве будет участвовать 117 кардиналов, то есть те кардиналы, которые не достигли 80-летнего возраста. Из них, насколько я помню, 28 — это итальянцы, следующая по численности группа — это американцы, затем кардиналы из Европы, из Латинской Америке, из Индии, из Африки. В принципе каждый из них может стать Папой.

Я думаю, что реальные шансы имеются у десяти кардиналов, из которых я хорошо знаю нескольких. Это итальянский кардинал Джанфранко Равази, который возглавляет Папский совет по культуре и который, кстати, перед конклавом будет проводить беседы с епископатом, так что многие кардиналы смогут с ним лично познакомиться, если еще  не знакомы. Есть и другие известные итальянские кардиналы — миланский Анджело Скола, генуэзский Анджело Баньяско, и вполне вероятно, что Папой снова станет итальянец, как это было до Иоанна Павла II. Думаю, что к числу кандидатов можно отнести и ряд других европейских кардиналов – например, будапештского Петера Эрдё, с которым я знаком со времени своего служения в Венгрии и Австрии, австрийского кардинала Кристофа Шёнборна. Но это может быть и американец, и канадец, и аргентинец. Я думаю, что на конклаве создаются какие-то партии, и они могут формироваться не только по национальному принципу, но по признаку степени консерватизма. Что-либо предсказать сейчас трудно.

Отвечая на Ваш второй вопрос, я хотел бы выразить надежду на то, что следующий Папа будет продолжать линию предыдущих Пап, что он будет, в хорошем смысле слова, традиционалистом, что он не поведет Католическую Церковь по тому пути, по которому пошли многие протестантские общины, – по пути приспособления к современным секулярным стандартам. Я надеюсь, что Католической Церкви это не грозит, но думаю, что роль Папы очень здесь важна. Мы хотели бы, чтобы Папа сохранял такое же дружественное отношение к Православной Церкви, был бы столь же чувствительным к нашей проблематике, каким был Папа Бенедикт XVI. С этим связаны наши главные надежды.

Если позволите, я бы задал пару вопросов, пользуясь тем, что Вы являетесь гостем нашей передачи. Я Вас знаю довольно давно. Вы француз, самостоятельно изучивший русский язык, уже три года служите в России. Как Вам здесь служится?

Свящ. И. Дестивель: Как священник я рад возрождать Католическую Церковь здесь в России. Я пробую утолить духовный голод своей паствы. Мне кажется, что здесь Католическая Церковь здесь имеет особое призвание. Это призвание можно сравнить с призванием православных в Европе, особенно в Париже. Очень надеюсь, что буду здесь продолжать свое служение еще много лет. Конечно, надо возрождать наше общение, наши приходы. Наше призвание здесь – это работать для единства христиан, как и призвание православных на Западе.

Митрополит Иларион: Те отношения, которые сложились сейчас между Православной и Католической Церквами, как раз основаны на понимании того, что мы не должны заниматься прозелитизмом, не должны пытаться друг у друга «украсть» верующих, что мы вообще не соперники, а союзники. Я бы очень хотел в заключение нашей передачи выразить надежду на то, что и дальше такие союзнические отношения между православными и католиками будут развиваться, что следующий Папа будет именно так понимать православно-католические отношения.

Дорогие телезрители, мы с вами не прощаемся. Я еще отвечу на  несколько  ваших вопросов.

СЮЖЕТ

Митрополит Иларион:Мы снова в студии программы «Церковь и мир». И сейчас я отвечу на вопрос, которые приходят на сайт нашей программы VERA.VESTI.RU. Здравствуйте, Анастасия!

Анастасия Ульянова:Здравствуйте, владыка! В это воскресенье Церковь вспоминает притчу о блудном сыне. Давайте сегодня поговорим об отношениях с  родителями детей.   Анна из города Котлас спрашивает: «Часто приходится слушать в церкви, что дети расплачиваются  за грехи родителей. Если я пытаюсь спорить, говорю, что это какие-то ветхозаветные представления, то мне отвечают,  ведь по молитве умерших родителей дети могут спастись.    Тогда почему же не может быть наоборот. Я чувствую здесь что-то не то,  но не умею ответить. Разъясните, пожалуйста, эту коллизию».

Митрополит Иларион:Коллизия  здесь вот в чем заключается. Мы связаны очень многими  невидимыми нитями с нашими родителями.  И  мы наследуем  от них и все хорошее,  и можем так же унаследовать и что-то плохое.  То есть  ведь известно, что характер передается от родителей  к детям.  Иной раз дурные наклонности  и дурные привычки передаются от родителей к детям. И, конечно,   о родителей  есть огромная ответственность перед детьми. То есть они должны заботиться о  том, чтобы  передать детям все самое лучшее, что у них есть. А не  передать  то дурное, которое у  них есть. Но в то же время и у детей есть своя ответственность перед родителями. И  эта ответственность возрастает  с годами. То есть    по мере того, как родители стареют, а  дети приходят в сознательный возраст,  их ответственность перед родителями возрастает.  И  здесь  речь идет  непросто о том, что  вот надо отплатить благодарностью за тот труд, который был вложен. Потому что невозможно отплатить матери  за то, что она  родила и воспитала ребенка. Нет   такого  средства,  которым можно было бы за это   расплатиться.  Но есть   живое чувство любви, есть чувство ответственности, есть чувство привязанности. И это чувство  том числе  выражается и в молитве. То есть мы молимся за наших родителей и пока они живы,  и когда они умирают. Родители молятся за нас и пока они живы, и когда они умирают. И вот эти нити они не прерываются даже смертью.

Анастасия Ульянова:Следующий вопрос от Натальи из города Бор Нижегородской области: «Отец  моего ребенка никак не относится к своему сыну, не видится с ним, не беспокоится за него, не занимается его воспитанием. Я хочу его лишить родительских прав. Но задумалась, не грех лит это»?

Митрополит Иларион:Я думаю, что, прежде всего, конечно, грех  лежит на человеке, который не  забоится о своем сыне, не встречается с ним,  не помнит о нем.  Но надо ли лишать его родительских прав - это вопрос, на который только  мать  может ответить. Я думаю, что ответ на этот вопрос нужно искать, исходя из вот какого соображения.  А принесет ли  это пользу мне и моему ребенку? Вот если это  какую-то пользу может принести, тогда, может быть и надо на это пойти.  А, если это никакой пользы не принесет, то не лучше ли сосредоточиться на том, чтобы постараться заменить для ребенка так же и отца, дать ему то, что  не дает отец.  И  позаботиться,  прежде всего,  о том, чтобы  ребенку было хорошо. Мне кажется, что  это самое главное.

Анастасия Ульянова:Владыка,  спасибо Вам большое за ответы. Я вас благодарю.

Митрополит Иларион:Спасибо, Анастасия! Дорогие  братья и сестры, в завершении нашей передачи хотел бы напомнить вам слова Христа: «Терпением вашим спасайте души ваши». Я желаю вам всего доброго. И да хранит вас всех Господь!

Задать вопрос

* – поля, обязательные для заполнения